Васюганские топи (эроповесть) Часть 8

Чaсть 8

– Пeтeнькa, сынoк, – лaскoвo oкликнулa пaрня Пeлaгeя Кузьминичнa, приoткрыв двeрь куxни в стoлoвую, – кaк пoeшь, зaйди кo мнe, рaзгoвoр eсть.

Прeдчувствуя, o нежели пoйдёт рaзгoвoр, Пeтькa с oпaскoй oглянулся нa oткрытoe рaздaтoчнoe oкнo, гдe врeмя oт врeмeни вoзникaлa Нaстя с гoрoй вымытoй пoсуды. Зa вeсь прoшeдший дeнь, oн кaк нe прикидывaл, нe мoг рeшить, кaк oтнeстись к этoму случaю. Ктo рaзбил oкнo в бaнe, oблoмaв eму вeсь кaйф oт oбщeния с Рудникoвoй? Eсли этo былa впoлнe идиoтскaя выxoдкa лaбoрaнтoк, Нaтaшки и Зинки, кудa нe шлo, a eсли к этoму прилoжилa свoю руку Нaстёнa… Нexoтя oн зaглянул нa куxню, нe рeшaясь пeрeступить пoрoг и стaрaясь нe нaтoлкнуться нa нeнaвидящий точка зрения Нaсти, спрoсил мaть.

– Мaм, ты чeгo xoтeлa?

– Пoгoвoрить с вaми xoтeлa, шагом марш присядь, – мирoлюбивo приглaсилa Пeлaгeя Кузьминичнa. Вoт, думaю, сaми рaзбeрётeсь али мнe слeдуeт кaждый рaз сoвaть нoс в вaши дeлa? И пaры днeй вмeстe нe прoжили, a скaндaл зa скaндaлoм. Вoт, дeржи отпирка oт склaдa, бeри свoю пoдружку и ступaйтe рaзбирaйтeсь, нo чтoбы я eё слёз бoльшe нe видeлa. A твоя милость, цaрeвнa Нeсмeянa, нeчeгo губы нaдувaть, кoли oбижaeт, тo знaeшь чeм eгo нoрoв укрoтить. Рaз, другoй нe дaшь – нa кoлeняx зa тoбoй будeт пoлзaть. У ниx, мужикoв, двe гoлoвы, oднa другoй глупee, вoт и рeшaй с кaкoй прoщe дoгoвoриться. Пoшли с глaз дoлoй! Чeгo бычишься, Нaстёнa, oбиду в сeбe дeржaть — xужe нeт. Твоя милость дeвкa умнaя, рaзбeрёшься с этим oбoрмoтoм. Из тaкoгo xoрoший простолюдин пoлучится кoли с умoм пoдoйти, взбaлмoшный мaлoсть, нo дoбрый и в пoстeли, нe мнe тeбe рaсскaзывaть.

Нaстя стянулa с плeч xaлaт и мoлчa вышлa вслeд зa Пeтькoй с куxни. Oтoмкнув двeрь нa склaд oни зaшли в тёмнoe пoмeщeниe. Нaстя включилa свeт и прoшлa зa стeллaжи, присeв нa тoпчaн. Пeтькa мoлчa oпустился рядoм с дeвушкoй, нe решаясь похерачить, лишь перебирая в руках кепку и глядя себе почти ноги.

– Петь, ты моложе меня, но я живу с тобой, вроде со взрослым парнем. Не я тебя в постель к себя положила. У нас сразу не заладилось и я тебя прогнала. А равно как ты меня просил не гнать от себя! И я тебя простила, а нонче… Что же ты его во всякую дырень толкать(ся) теперь будешь. Уж к матери и сестре я тебя малограмотный ревную, но чтобы с чужими тётками шоркаться!… Нежели, скажи ты мне, она лучше меня? Почему я тебе не позволяла над собой творить? Объясни ми, может, я чего-то не понимаю? Одно я тебе скажу, разве тебя влечёт к женщине только потрахушки, то ни одна с тобой обок не останется на долго. Разве только матунька тебя и будет терпеть, да и той сколько годков. А ми тебя ублажать, как бы тебе хотелось, в свой черед на фиг не сдалось. Мне надёжный кобел нужен, чтобы любил меня, семья нужна, мальва. Ты же к этому не готов, а потаскаешься с бабами и ни капельки никому не будешь нужен. Так что отпусти меня, я влюбчивая чумичка, потом сама буду мучиться, как приросту к тебе… Что такое? молчишь?

– Насть, я не знаю, как быть. Переходи к нам проводить (молодость). Чего тебе с ними в одной сторожке делать, а (тутовое все свои. Мои любят тебя.

Петька обнял Настю, поцеловал её мягкие уста, прикрытые глаза, ощутив на губах слезинки в углах мигалки девушки. Тяжело вздохнув, Настя расстегнула на себя рубашку, освободила за спиной лифчик и легла получи топчан, опустив руки вдоль тела. Сколько пока примирений выпадет на её долю с этим, ставшим родным исполнение) неё, легкомысленным мальчишкой, прильнувшим к её груди. Цедилка Петьки коснулись горошины соска, язык поиграл с ним, забрав в сладкий плен горячего рта. Лёгкий озноб пробежал соответственно телу девушки, вызвав порывистый вздох. Тонкие щипанцы Насти опустились на голову мальчишки, зарывшись в копне его волосище. Приятное тепло разлилось по телу молодой нежный пол. Рука Петьки ушла под край юбки и скользнула по части бедру, замерев на лобке стянутом трусиками. Сжатые бежим не пропускали настойчивые пальцы парнишки, пытающихся спуститься к промежности. Вспоминая намеднишний урок Татьяны, как следует подготовить женщину к желанному соитию, Петька опустился к ногам Насти и с некоторым усилием раздвинул сдвинутые колени подруги, целуя гладкую кожу бёдер. Нащупав прорез в мягких валиках губ через лёгкую ткань трусиков, пальцами прочертил отклик к промежности и отодвинув край ткани, обнажил вход в глубину вагины. Настя оторвав голову с подушки, приподнявшись удерживала за плечи парня, пытаясь отклонить его от проникновения к влагалищу.

– Нет, милый без- сейчас, не надо это делать. Я приду вечере к тебе, там ты мне хозяин, а сюда могут постукать и помешают нам. Отпусти меня, Пелагея Кузьминична, короче сердиться, она меня отправила с тобой поговорить, а по сию пору кончилось опять этим делом… помоги ми одеться, я пойду. Настя спустила ноги с топчана, надела чепчик для близнецов, позволив Петьке застегнуть его на спине, приведя себя в расположение, застегнув пуговицы на рубашке, она поднялась оправив юбку держи бёдрах, встала между раздвинутых ног парня и обхватив голову Петьки прижала к себя, прошептав на ухо мальчишке:

– Не обижай, прошу тебя, свою Настю. Может, я малограмотный самая хорошая женщина, но никто кроме меня, безграмотный будет так любить тебя. Поверь мне, пацан, главное чтобы ты это понял до того, во вкусе меня потеряешь. Она подняла Петьку с топчана и погладив его рукой объединение спине, подтолкнула к двери.

– Ну и славно, – увидев получай себе тихий взгляд Насти, сказала Кузьминична, прижимая к титьки голову своей любимицы. – Уладили и молодцы.

– Я обещала притопать нынче к нему на ночь, а он зовёт меня ни на маковое зерно переселиться к вам.

– Дело надумал Петюшка, и в правду, переезжай, милая. Я ему накажу, чтоб перенёс твои вещички, а коечку мы пристроим равно как-нибудь.

Пелагея Кузьминична с материнской нежностью обняла Настю и поцеловала девушку, шмыгнув носом, утирая рамы концами белой косынкой.

* * *

В столовой Татьяна сама подсела к Сеньке и бросив наклонный взгляд на соседа тихо спросила парня:

– Эврика?

Сенька сунул руку в карман куртки, нащупал треншальтер и опустил его в карман дождевика своей соседки.

– Молоток… завтра проверим.

В столовую вошли Митрохин с прибывшим мастером.

– Смотри, ребята у вас новый мастер в бригаде, Стожков Виктуся Сергеевич. Роман Николаевич, принимай пополнение, койку Кудряшова положим занимает, введёшь парня в курс дела. Объяснишь наши порядки, малый холостой, принимайте в свою компанию. В правила досуга посвятите самочки.

– Барышни! Чем народ кормите? – заглянул в раздаточное роза Митрохин.

– Что завезли, тем и кормим, – отозвалась с кухни заведующая, – девчонки, начинайте раздачу. А тебе, Павлуха Николаевич, скажу одно, хотите в щах видеть телятина, добудьте кабанчика. В лесу живём и ружья есть и охотники имеются. А настоящее) время ешьте овощные супчики и грибы вместо мяса.

Панюха Николаевич поскрёб подбородок и пообещал подумать.

Чего, Паш, такая строгая. Обидел кто такой? – Поинтересовался супруг, глядя на суровую Пелагею Кузьминичну.

– Объяснение у меня к тебе, муженёк, есть, давай выйдем возьми воздух, – они вышли из кухни и присели для лавку.

– О чём разговор? – спросил Митрохин жену, закуривая сигарету.

– С Петькой катастрофа, в кои веки девчонку путную встретил, а тут твоя стерва подвернулась, с толку сбивает мальчишку. Баба она видная, и объединение всему видать безотказная, коли из-под отца прямиком по-под сына ложится.

Митрохин хмурясь покосился на жену, щурясь с сигаретного дыма.

– Что же ему Настёны что-то (вкоротке, на тёток заглядывается, паразит? – возмутился Павел Николаевич. – что ни говорите, прыток больно сынок у нас!

– Да уж уминать в кого… – вздохнула жена, помолчав продолжила.

– Рудникова, ровно по всему видать, тебе по вкусу пришлась и уделять ей с мужиками тебе не захочется, да и возлюбленная на это дело не подпишется. Поживи (до поры) до времени у ней, а Настёнку я к себе заберу. Будешь там следовать место султана, с какой захочешь, с той и спишь. Очищенный гарем и бабы на выбор. Возражать, думаю, безвыгодный будут. Ну да старый конь борозды малограмотный испортит. И бабы посмирнее будут, слишком бойкие подобрались. Кое-что скажешь, Павел Николаевич? Наши игрища давно медянка закончились, а желания не ушли, так и обид никак не будет. Переговори со своими наложницами – дело-ведь добровольное. Согласен, что ли?

Бросив окурок подина ноги, Митрохин сдержано хмыкнул и встав со скамейки обронил:

– Т. е. скажешь, мать. А коли с тобой или Танькой эпизодически. ..?

– Без проблем, Павел Николаевич, ежели твоя молодуха позволит… Да что вы? пошли, кормить буду. Митрохины зашли на кухню, идеже на столике уже ждал ужин начальника партии.

– Твоя милость уж сейчас переговори, чтобы Петька перенёс вещички Настёнки, – предупредила Поля Кузьминична, подкладывая в гарнир куриную ногу с поджаристой корочкой, – Ешь, ешь тебе в (настоящее много надо есть, к таким голодным собакам идёшь… – пояснила Кузьминична для удивлённый взгляд супруга.

После ужина Митрохин окликнул Рудникову, вышедшую изо столовой.

– Вера Михайловна, сказать что хочу. Страсть как злая моя благоверная на тебя, за Петьку, во выселила на твою жилплощадь. Не возражаешь? Настю забирает к себя, так что на свободную койку. Да и в общагу тебе по (по грибы) этим делом ходить не обязательно, чтобы в Управлении в меньшей степени говорили, – прочитав на лице своей любовницы лёгкое стыд, добавил:

– Не сомневайся, твои лабораторные крыски нам маловыгодный помеха, а будут выёживаться, мы их быстро в страсть приведём, посредством того же греха. С бабами мало-: неграмотный приходилось? Занимательное говорят занятие. Согласна, али кого и след простыл?

– Что не делается, всё к лучшему, чем почти разными мужиками корячиться, вселяйся Павел Николаевич, милости добро пожаловать.

Через час в сторожку вошёл Петька и молча собрав Настины утварь, захватив постельное бельё вместе с матрасом, собираясь истощиться за дверь услышал Наташкин ехидный голосок.

– А что сам не вселяешься, мамка не велит? Наша сестра бы не возражали…

– И без меня не заскучаете, – отмахнулся Петька, и скрылся вслед дверью.

* * *

– Где думаешь ночевать, Танюш, дома может ли быть к мужикам пойдём? – спросила Кузьминична дочь, прибираясь получи и распишись кухне.

– Сеньку расстраивать не хочется, только появись мужичьё одним пыхом налипнет, ровно комарьё, не отмашешься. Может бери складе с ним понежничать?

– Чего пацана приваживаешь, отрезок времени его выйдет и поминай как звали. Молод дюже для тебя, уедет, чем душу лечить станешь? Вон отсюда, новый мастер на тебя посматривает, мужик тридцатник без- разменял, несемейный.

– Потому и посматривает, что несемейный, тем паче из приезжих. Ключ от склада дашь?

– Возьми, – вздохнув, Пуся Кузьминична, сняла с гвоздя злополучный ключ и положила бери стол перед дочерью. – Самое время вывеску получи складе обновить на дом свиданий. Если занежничаетесь, со временем одеялки найди. Я отца к Рудниковой отправила пожить, нехай дурь спустит, мы-то ему уже приставки не- в охотку. Жаль Полинку в том вертепе оставлять. Юрка объединение ней сохнет всерьёз.

– Будет тебе за всех познавать, одна не останься, – обняв мать, Татьяна взяла родник и пошла искать Сеньку. Но искать его отнюдь не пришлось, парень сам поджидал подругу невдалеке через столовой.

– Сенька! Чего прячешься стервец? – ругнула Танюра вышедшего из-за дерева парня. Не профессия тёток в темноте пугать.

– Ты в общагу собралась?

– А твоя милость проводить хочешь? Дорогу помню, провожатые не требуются, – подначила Татьяна, всматриваясь в бледные черты лица парня, при слабом свете луны.

– Охота вам тебе к ним? Не ходи, Танюш. Ведь автор пожениться решили, помнишь?

– А ты не забыл, аюшки? до конца сезона и разговора об этом отнюдь не будет. И что менять я ничего не стану. И спустя некоторое время, если ты не придумал себе это повально, где нам жить? У родителей двушка, я живу в комнате с братцем, продерж(ив)ать когда его в армию заберут? Так и это в пару лет, а тебе ещё доучиваться целый годик. Вот и прикинь во что всё выходит. Согласно, не страдай прежде времени, идём со мной, я отпирка от нашего грешного счастья у матери выпросила. Иначе зря выпрашивала?

Сенька радостно присвистнул и попытался стиснуть свою подругу, но та вовремя остановила пылкого любовника.

– Неважный (=маловажный) спеши, малыш, я пойду, а ты пока не сниму чертог с двери, не подходи.

Когда Татьяна открыла дворец, осторожно выдвинув его с накладного затвора, Сенька вынырнул изо темноты и вошёл вслед за ней на парк. При включенной лампочке под потолком, высветился сточившийся проход между стеллажами, за которыми с утра ребята соорудили раздольный мягкий лежак. Оценив преимущества удобств, Таня поблагодарила Сеньку и чмокнув того в щёку, тутовник же принялась стелить постель.

– Колпин, потуши вселенная и давай располагайся на брачном ложе. Твоя обрученка почти готова. Парень поспешил выполнить указание подруги и щёлкнув выключателем вернулся бери ощупь в кромешной темноте на место. Таня сидела получи и распишись краю постели, стягивая с ног трикотажные чулки. Сенька сбросил с себя шорты, осмотревшись по сторонам в едва различимом сумраке, кинул их для кучу матрасов под ногами, туда же побросал оставшуюся получай себе одежду.

Пока Сенька раздевался, борясь с разлившимся возбуждением в внизу живота, с каких щей член занял почти вертикальное положение, Татьяна приподнявшись, стянула с округлых ягодиц шёлковые трусишки, скользнувшие по стройным ногам на щиколотки. Внаклонку, она сунула их под матрас постели. Всю прочую одежду Татьяна положила на те же матрасы, лежащие сверху полу. Откинувшись на взбитую подушку, женщина изнеможденно потянулась, наблюдая за торопливыми действиями молодого любовника.

– Приставки не- спеши, малыш, мы не в общаге. У тебя еще стоит? А я хотела его поласкать, тогда тебе не чета это сделать мне, нет, милый, не руками, а языком.

– Танечка, я сие никогда не делал, – опешил парень.

– Сенечка, тебе необходимо этому научиться – спокойным тоном наставника возразила Татьяна, я была в душе и кроме тебя во мне ни одной живой души не было сегодня. Это тот же клапан, только без зубов, а вместо языка маленький бугорок – секиль, слыхал поди? Это будет приятно не единственно мне, но и твоей будущей жене или какой приглянется другой, кто будет с тобой когда-нибудь. Во всех отношениях женщинам это нравится, разве что ханжам… Ни одна тряпка тебе не откажет после такой ласки. Дай я тебя поцелую.

Татьяна потянулась к Сеньке и прильнула к его губам долгим поцелуем, протолкнув ему в лоханка свой язык. Наигравшись языками, Таня откинулась получи подушку и надавила на плечи Сеньки, увлекая его к капельку обросшему лобку. Парень склонился к промежности, коснувшись пальцами прорези наружных губ. Приторный аромат чистого тела женщины разлился в воздухе, обдав его влажным теплом. Сенька высунул носок языка и скользнул им по открывшимся полным губам вагины. Шлепалка мальчишки лёг на тонкие губки, скрывающие бугорок в поселок вагины. Он втянул губами набухшую горошинку, нежели вызвал короткий вздох Татьяны. Исследуя открывшуюся гастроцель, Сенька млел от соприкосновения с мягкой увлажнённой вагиной умереть и не встать всех её уголках, помогая при этом пальцами цыпки, вводя их по одному во влагалище Тани. Симпатия всё чаще вздрагивала от погружения их в себя, учащённо дыша. Юница положила руку на голову Сеньки, прижимая её к горячей промежности, постанывая, сдавливая в ладони свою грудь с затвердевшими холмиками сосков. Катасейма возбуждения в глубине промежности постепенно разрасталась горячим теплом в теле Татьяны. ..

Как бабка прошептала время и Таня обеспокоено потрясла Сеньку за плечо.

– Семён, малыш, не спи. Нам уже пора. Тебя Римлянин Николаевич, поди, хватился. Собирайся, горе ты моё. Спешно одевшись, молодые люди поспешили выйти из сарая в таёжную ночную прохладу. Дойдя до самого общаги они расстались и Татьяна, кутаясь в грубый дискомицет, поспешила домой.

* * *

Дверь в избу была закрыта и ей пришлось стукнуть в окошко. За окном мелькнула физиономия брата.

– Думал, почему не придёшь, что так поздно? Спросил Петька, открывая задвижка в двери.

– Прости, что разбудила, Петюнь.

– Ты изо общаги, наверное, загоняли твою бедняжку? – посочувствовал братушник, коснувшись лобка сестры.

– Со своим ухажером развлекалась, а в деле его развлекала, только распалил тётку,. .. Н

е всего лучшего Настюхи, с тобой бы непременно подправила здоровье. Может на этом месте, в коридоре, сестру утешишь?

– Настёнка не спит, неотлагательно высунется. Понимаешь, только хотел её в попу, симпатия заартачилась, ну не в какую не даёт, может посодействуешь снохе? Попросил Петька, – а спустя некоторое время я тебя… она не обидится.

– Групповуха, лакомый братец, дело нехорошее, но приятное, нам такая сродственница просто необходима.

Настя, прикрывшись одеялом, сидела в койке, подогнув под себя ноги. Улыбнувшись вошедшей девушке, возлюбленная смущённо опустила глаза, поправляя накинутое одеяло бери голые колени.

– Не помешала? – деликатно осведомилась Танюра у Насти, скрывшись у себя за занавеской.

– Нет, известно, – успокоила Настёна, – в самый раз, а то Петя вновь своими экспериментами решил заняться.

– Что-то новенькое придумал, жук? – делано изумилась Танюша за занавеской.

Ему, извращенцу, традиционные позы надоели, что-то около сзади норовит пристроиться, – возмущённо пояснила девушка, – А моя срака для этого не годится.

Татьяна отдёрнула штору и улыбаясь подошла к ребятам, сверху ней не было одежды и луна мягкими бликами скользила соответственно плечам, груди молодой женщины. В руке она держала стеклянную баночку. Усевшись рядом с Настей она обняла девушку за талию, отбросив с неё конверт и повернув её лицо к себе нежно поцеловала податливые уста Насти. Петька устроился на стуле, расслаблено наблюдая непривычную картину отношений двух любимых им женщин. Татьяна опрокинула девушку на подушку и спустилась ниже, чередуясь целуя ровные округлости девичьей груди, пощипывая твердеющие тёмные грудь Насти. Парень с интересом разглядывал женщин, лежащих поперед. Ant. после ним, дарящих друг другу нежность. Рука Татьяны немножко коснулась колен подруги и они послушно раздвинулись, освободив подступ к промежности. Татьяна склонилась над ней и поцеловала бороздку пухлых наружных губ девушки, растёртых Петькиными стараниями. Чуток вздрогнув от прикосновения языка к клитору, Настя попыталась сдержать подругу, но та продолжала летать язычком согласно стенкам вагины, приводя в трепет свою партнёршу. Звук вырвался из приоткрытых губ Насти. Дыхание получается сбивчивым и постепенно переросло в тихое постанывание.

– Танька, поистине лесбиянка, – хмыкнул про себя Петька, всё больше возбуждаясь, глядя на подруг. А Настя-то хороша со своим традиционными позами!… – для глаза ему попалась баночка с каким-то снадобьем, принесенная сестрой, с дьявольски приятным запахом. Не раздумывая, Петька зачерпнув пальцем прохладную линимент провёл им по вздыбившемуся члену. Но в (данное он был занят своим орудием, диспозиция участников этой незапланированной оргии один-два изменилась. Теперь на спине лежала уже Танюха, а над ней, стоя на четвереньках, упершись впереди собой руками, нависла Настя, покусывая соски Тани. Петька малограмотный преминул поспешить присоединиться к ним, приобняв круглые ягодички своей Настеньки, расцеловав их и проведя остатками мази по части прорези между ними. Втянув носом аромат жарких тел своих женщин, с добавкой свежести крема сверху члене, он приставив свой стержень в предполагаемую звёздочку, со всей дури вдвинул самобытный инструмент. Находилось ли во рту у Насти получи и распишись этот момент что-либо, можно было постигнуть по дикому вскрику сначала Насти, и тут но визгнула Танька. Но процесс погружения в анальный вылом прервать ему уже не представлялось возможным. Расширенные, слезящиеся глазищи, молящее завывание девушки, не могло остановить младшего Митрохина. Достигнув предела погружения, Петька обмер на время и под жалобный стон Насти отравился в ретроградный путь, преодолевая тесноту прохода. Татьяна, осознав, как будто произошло, возмущённо лягнула ногой братца, но удержала рядом этом Настю, обхватив ту за плечи.

– Потерпи, стопка, сейчас пройдёт. Дай дураку закончить. Не плачь, милая. Сие по началу только больно. Не спеши, бездельник, ей же и так не хорошо! Давай передышку девочке. Впоследств непродолжительных фрикций, произведённых Петькой, в глубину узкого прохода Насти, разлившийся удовлетворение в который раз за ночь настиг его, вызвав хриплый жалоба, из открытого рта малолетнего насильника. Поцеловав задница своей мученицы, он вытянул из неё своё опусташённое механизм и откинувшись на спинку кровати, с блаженной улыбкой получи губах, затих под всхлипывания Насти, упавшей в грудь подруги.

– Ты ведь мог порвать ей повально своей оглоблей, идиот! – воскликнула Татьяна, погрозив брату кулаком.

– (до я с этим… – ткнув пальцем в баночку мази, оправдался Петька.

– Я немедленно тебе засуну в задницу кулак… с этим, – подхватила инокиня его отмазку.

– Что же тебе Настюш нате придурков как везёт, – сочувственно обратилась она к подруге, поглаживая её числом голове.

– Иди на мою койку с глаз ко всем чертям, кретин, Насти до утра отлежаться надо.

Татиана достала пальцем побольше мази и раздвинув ягодицы девушки, рассудительно обвела растянутый анус. Уложив Настю под одеяльце, она поцеловала её и скрылась у себя за занавеской.

– Подвинься, недоумок, есть на ком похабничать – извращуга. Оглоблю свою маловыгодный сломал? Дай посмотрю. Узнаю, кому кроме нас с Настёной и мамкой попробуешь отыметь, сама отломаю.

Первые лучи солнца упали нате штору, за которой спали обнявшись брат с сестрой. Настя, щурясь получи и распишись настенные ходики, потянулась, ощутив лёгкое жжение в промежности и поморщившись сомнительно села, спустив ноги на пол. Пора стекаться на работу. Пелагея Кузьминична, наверное, ждёт их с Полиной. Маловыгодный стоит её сердить. Девушка оделась и заглянув вслед занавеску к Татьяне, тихо вышла за дверь.

* * *

Сочельник обещал быть солнечным и по летнему тёплым. Полинка вышла изо сторожки, наспех накинув на плечи вязаную кофту и петляя после тропке, заросшей травой, устремилась к столовой.

– Выспалась называется, – вспоминала возлюбленная подробности минувшей ночи. – Лучше бы в общаге переночевала, тама хотя бы удовольствие какое-то перепало, а тогда эти лабораторные шалавы всю ночь на сменку лазали в митрохинскую койку. Откуда родом у этого старого кобеля только силы берутся!?

Рудникова, та сначала, рявкнула на сестёр, чтобы дрыхли и не ворочались. Зато чрез часок своих усердий с Павлом Николаевичем, не выдержав накатывающих у себя оргазмов, самочки окликнула Наталью и освободила место в койке Митрохина, предупредив её сестру выжидать своей очереди, коли понадобится. Речь о Полине далеко не не шла. Сёстры сами управились. Часов прежде трёх не прекращался скрип койки под ними. Рудникова, перепоручив своего жильца лаборанткам, около предлогом необходимости выспаться перед началом рабочего дня, спокуха почивала сном праведника, исполнившего свой долг благодарной сожительницы.

В кухне помощниц встретила Кузьминична. С первого взгляда получи Настю, заведующая сокрушённо покачав головой промолвила:

– Беременные, дочка, ровнее ходят. В какое уголок он тебя так развлекал, всякому видать. Чисто же ты ему далась, этому супостату?

– Танюшка помогла, будто я на неё не в обиде… не в данный, так в другой раз добрался бы. Слишком юн, всего хочется побольше и сразу. Может, скорее отвяжется коль надоем, только привыкнуть боюсь к нему и к его подвигам…

– Твоя милость уж потерпи, милая, глядишь, дурь сойдёт со временем. А свидетельство получит, я вас тут же поженю, а там и возбуждать не страшно, я всегда пособлю.

На вошедшую вслед за Настей Полину, Пелагея Кузьминична бросила внимательный понятие.

Чего кислая, Поля? Али на подхвате тебя определили? – посочувствовала завклубом.

– Слава богу не дошло, но театр нынешний, чуть не до утра гастролировал. – отчиталась Поляша, – прямо, как по Чехову «Милый дедушка, Твёрдый Макарович, сделай божескую милость возьми меня отселе домой, нету никакой моей возможности, а то помру». Ненасытные они какие-ведь. Ей богу, в общагу подамся.

Пелагея Кузьминична прискорбно вздохнула, присев на табуретку

– Разве что возьми койку к Насте или к Таньке. Так та тебя до этого часа каким-нибудь глупостям научит. Ладно, к вечеру, вероятно, что и придумаем.

Встав с табурета, она степенно прошествовала к плите и уперев кулаки в полные бока обратилась к девчонкам:

– Видишь что, сексуальные рабыни, принимайтесь за дело. Настёна, не хуже кого самая пострадавшая от мужского пола, нынче у нас легкотрудница. Хочешь сидя, хочешь на ногах, готовь обед, а мы с Полинкой возьмёмся за фриштых.

Растапливая плиту, Пелагея Кузьминична, вспомнила прошедшую ночка. Задержавшись под вечер на кухне и решив неважный (=маловажный) мешать своим присутствием Петьке с Настей, она отправилась в общагу. Потом всё шло своим чередом, мужики обмывали приход нового члена бригады – Стожкова Виктора, оказавшегося именинником в текущий день. Застолье подходило к завершению и среди пустых бутылок, низехонько опустив голову, сидел сам виновник торжества. Подняв голову держи вошедшую Пелагею Кузьминичну, растерянно оглядевшись по сторонам, Викторка удивился на отсутствие собутыльников, разошедшихся по своим койкам и с усмешкой пожав плечами произнёс:

– Окончен пир, потухли свечи… даже угостить Вас нечем, Пелагуша Кузьминична. А у меня сегодня день рождения, дорогая гостюшка, и мне жутко стыдно перед Вами.

– Ну нечем и обойдусь. Ну-тка я тебя спать уложу, зря что ли пришла, твоя милость иди за ту занавеску, а я приберусь на столе и приду коль (скоро) не заснёшь без меня.

Взбодрившись от подобного известия, Витяня удивлёно произнёс:

– Могу ли я Ваше предложение расчислять подарком для именинника?

– Тебя что-то никак не устраивает парень, так считай я тебе ничего далеко не говорила, а ты, само собой, ничего не слышал.

– Простите меня по-рыцарски дорогая, Пелагея Кузьминична, если я Вас обидел своим пренебрежением, – в хмельном кураже изъяснился Стожков, – только мне нравится Ваша дочь – Татьяна Николаевна.

– Разве мне это знать без интереса, Виктор Сергеевич, об этом твоя милость ей сам говори. Мы здесь живём соответственно-простому – одного любишь, с другими спишь. И потом, должна матка знать, кто к её дочери подкатывает? Она у меня дама с претензиями.

– Понимаю, право на допуск… – вставая со скамьи и неуверенной походкой направляясь к указанной койке из-за белой простынёй, – непременно оправдаю…

– Давай, зятёк, оправдывай сердечный, – улыбнулась Пелагея Кузьминична, глядя на молодого мастера, скрывшегося вслед пологом. Побросав в ведро остатки пиршества, прибрав в столе нехитрую сервировку из алюминиевой посуды, спутница жизни прошла за занавеску к Виктору. Тот сидел держи койке, придерживаясь за её спинку. Стянутые с ног полусапожки стояли поодаль, всё остальное он не решался сбросить.

– Нет, милок, я хоть и обещала тебя уложить отдыхать, но раздевать не обещала, ты уж непосредственно как-нибудь управляйся, – категорично заявила Пелагея Кузьминична. Расстегнув сверху себе кофту, положила её на прикроватную тумбочку, приподняв широкую юбку, принялась из-за чулки. Взглянув при этом на Виктора, какой-нибудь скинув с плеч лямки комбинезона, стягивал через голову рубашку, усмехнулась и помогла пропихнуть её через не расстёгнутый ворот рубашки. Иным часом всё было закончено и они лежали под одеялом, Полина Кузьминична, поразилась тому, что она ожидала признать в себя на сон грядущий. Петькин ствол был шибко скромен в сравнении с увиденным сооружением столь щуплого для вид мужчины. Почти три её кулачка умещались в его члене, не позволяя сомкнуть пальцы в обхвате.

– Твоя милость его никак в сапог заправляешь, милок? – Обомлела Кузьминична, откинув одеялку, желая увериться собственными глазами, что обнаружила на ощупь в темноте. – С коняки что ли пришил, баловник? Досталось, по всей вероятности, бабёнкам от такого хозяйства. Жена-то была у тебя как-нибуд-нибудь или на смерть замучил бабу?

– Невестой до сей поры сбежала, – хмуро поведал обладатель редкого мужского добродетели.

– И осудить язык не повернётся, – призналась Кузьминична, поглаживая рукой живую махину, ощущая наподобие она подрагивает, наливаясь и твердея под лаской дамское сословие.

– Пелагея Кузьминична, Вы только дочери не говорите, насчет меня. Она ко мне на выстрел мало-: неграмотный подойдёт. Побоится, да и я не смогу сдержаться, возлюбленная вся такая чудесная…

– Ты, поганец, с женщиной в постели лежишь, а разговору точию о Татьянке. Этак мы с тобой до утра о ней пробеседуем, – возмутилась Пелагуша Кузьминична, принимаясь за дело. А про себя решила, будто непременно сведёт дочь с этим застенчивым угодником женских сердец и того, будто так влечёт всех мужиков, но прежде самочки опробует это чудо.

И всё же она пожалела, словно не оказалось при ней столь необходимой баночки вазелина, получи и распишись случай необходимости, при желании мужчины, проникнуть в плотную гнездо белоснежных ягодиц, чтобы не подвергать себя излишним мучениям, а этот парень не пойдёт на такое отсталость без её согласия. Пусть обойдётся довольно широким влагалищем и его соками, которые и минуя того уже накопились в вагине, готовые излиться в любую постойте наружу.

– Ты уж не спеши, Витя, понемногу входи, дай ми самой принять его без боли. А там поживем — увидим, как пойдёт. Чтобы без крика обошлось, нам (тутовое зрители ни к чему. Знала бы какой возлюбленный у тебя – другое место нашла бы, хоть в лесу, немного спустя себя сдерживать нет нужды, хоть оборись получи приволье…

Но для верности, Пелагея Кузьминична, как смогла, протолкнула головку, до самой глотки, а тут же снялась с блестящего от слюны члена, закашлявшись со слезами для глазах. Утерев лицо о подушку, женщина лёжа в спине, развела ноги и замерла в ожидании неизбежного. Согнувшись над ней, Виктор припал губами к затвердевшим соскам возьми груди Кузьминичны, перехватывая их поочерёдно и слегка прикусывая, вызывая короткое сопение Пелагеи. Приподнявшись, он пригнул возбуждённый член к влажным валикам больших губ и чуть-только усилив напор, спустил головку книзу вагины, остановившись у входа вот влагалище. Удерживая руками голени ног женщины, Вишута медленно начал движение в открывшейся вход влажного спуска в глубину влагалища. Полюся Кузьминична ощутила постепенное растягивание ребристых стенок горячего прохода, шабаш более увеличивающуюся заполненность отвердевшим членом, стремящимся к финалу погружения. Деятельность, сдержать себя, чтобы не выкрикнуть натужным голосом что о приостановке муки, не остановили мужчину. Он продолжал нисшествие, пока головка не упёрлась в матку влагалища и сие был ещё не финал. Закушенные губы и ожесточенный взгляд Кузьминичны, отрезвили пыл молодого любовника и дав продышаться своей партнёрше он возвратился к исходному положению, её щипанцы в последний миг удержали Виктора от выхода с манящей глубины и это было разрешением на повторные фрикции в её возбуждённую залупа. Неоднократные погружения Виктора возымели желанный эффект в его любовнице, в результате что последовали один за другим глубокие оргазмы, сроду ранее не испытанные от одного любовника по (по грибы) одно совокупление. Обняв за плечи Виктора, Пелага Кузьминична с придыханием прошептала просьбу своему партнёру

– Витюша, отсутствует больше сил, кончай скорее милый, и поймав машонку парня сжала её в кулаке, так чтоб ускорить финал. В момент извержения мужской спермы в протяженность усталого влагалища, она лишь успела зажать ладонью Виктору хавл, чтобы не огласить воем комнату спящих мужчин. Не более того гулкий рёв пронёсся через плотно сжатые частокол мужчины. Они долго лежали, тесно прижавшись ведет дружбу) к другу, отходя от напряжения в груди, тяжело дыша. Успокоившись, Палага Кузьминична тихо поведала своему любовнику:

– Ты, Витюша, к нашим девкам особливо не льни, разворотишь им все внутренности, следом тебя они никому не будут нужны, а я тебе смогу помочь рядом необходимости, но изредка и не здесь, слишком людно. Экая жалость, что раньше с тобой не случилось повстречаться, не глядя бы порадовала себя тобой, родненький мой, – симпатия нежно обцеловала лицо мужчины, благодарно потрепав его шевелюру, – айда с богом, мой хороший к себе, время поспать мало-: неграмотный остаётся. Обычно я сплю у Романа Николаевича, так подобно как не говори никому, что у нас было с тобой об эту пору. И в будни не ложись со мной при людях, у них свистульки, ни во вкусе у тебя. Тебе хоть понравилось со мной… неужли ладно и так вижу. Спасибо тебе, сынок, развлёк тётку получи старости лет.

Продолжение следует

Куннилингус

Related posts