Открывашка

Скромница и надежда своей поселковой школы Катюша Винтовкина вернулась домой на несколько часов раньше обычного и уже с порога пребывала в состоянии лёгкой эйфории от предвкушения продолжительного, полностью свободного времяпровождения.

Родителей, как обычно, в это время дня дома не было и близко, и Катя сразу же предусмотрительно накинула дверной крючок на петельку. Где-то на летней кухне радио провозглашало всей улице жаркий рабочий полдень, а Катюша тем временем вполне уютно устраивалась в прохладном зашторенном полумраке комнаты родителей на их диване. Заброшенный в спешке тяжёлый портфель развально хлабился на неё из угла дивана выехавшими учебниками и тетрадками, а милая пухлогубая любимица учителей и школьных товарищей, судорожно поджав коленки и задрав форменную юбку… дрочила.

Если бы хоть кто-нибудь узнал сейчас об этом, Катюша умерла бы от позора, не задумываясь. Приступы детского онанизма преследовали её уже больше четырёх лет, и решительно ничего с ними поделать Катенька не могла, а если честно сказать, то не очень-то и хотела… Заниматься этим несколько странным, часто сумбурным, а иногда безмерно-растянутым и укачивающим, процессом ей, казалось, нравилось всё больше и больше от раза к разу. Поэтому комната родителей, из окон которой были прекрасно видны все внешние и внутренние подходы к дому, стала своеобразным форпостом для Катюши: как только она обнаруживала себя дома одна, её так и затягивало с ногами на мягкий диван, а правая рука её будто сама собой залезала под юбкой в трусы…

Обычно сопровождавшие мастурбацию фантазийные образы Катеньки были довольно целомудренны и через край эротичны. Всего один вполне невинный поцелуй какого-нибудь виртуального героя в её розовую от возбуждения письку вполне мог заставить Катю кончить иногда и не один раз в протяжении дня. Но сегодня школьный день в сексуальном плане выдался не совсем обычный. И даже совсем не обычный: Вовка Лиходеев припёр невесть откуда выдранный клок импортного безобразно-красочного журнала. На измятом обрывке в красно-неприглядных тонах была изображена мокрая раззявленная пизда, над которой нависал столь же совсем не аппетитный и явно мужской язык… Сознание девочек класса, которым Вовкой была предъявлена разухабистая «порнуха», пребывало на грани терпения: плевки и выражения отвращения по поводу изображённого сюжета не переходили в форму рукоприкладства по отношению к «просветителю» только по той причине, что он, не будь дураком, надолго не задерживался с демонстрацией произведения. Катюша Винтовкина, приблизиться к которой, Вовка Лиходеев со своим шедевром не посмел ввиду хронической острой влюблённости, была вынуждена ознакомиться с ярким клочком через Лену Синицину, которая отобрала у Вовки «порнуху», ухитрившись-таки смазать его легонько по уху. Катя так посмотрела на Вовку после знакомства с «этой дрянью», что ему на миг показалось делом уже теперь на всю жизнь полностью бесперспективным попытаться вымолить себе прощения и после школы её согласия на законный брак… А Катюшу до самого дома не оставлял в покое мерзко-реалистичный образ раскинувшейся к отлизу пизды. И теперь, отчаянно дёргая себя за клитор в трусах и безотрывно созерцая всё стоящий перед глазами клочок журнала, Катенька почувствовала, что хочет чего-то гораздо большего, чем обычно…

Забытая на серванте ещё от какого-то домашнего праздника открывачка подвернулась в руку и пришлась как-то сразу очень ловко и уверенно. Катюша с приспущенными трусами ещё раз выскочила в прихожую, проверила накинут ли крючок и торопливо вернулась на диван. Сжимаемая в пухлом кулачке острая головка открывачки похожая на серп-и-молот покалывалась и холодилась, когда Катенька водила пальчиком смазанным детским кремом по округло-фигурному гладкому древку.
Собственно, мысль засунуть себе что-то в пизду, тревожила уже не в первый раз, но раньше как-то всё перевешивал страх; теперь же доставленные Вовкой Лиходеевым «безобразия» настолько свирепо и страстно покусывали уязвлённое девичье целомудрие, что Катюша Винтовкина уже, задрав как можно выше юбку, спустив под ноги трусы и с интересом пытаясь заглянуть себе в лоно, засовывала в узкую дырочку растягиваемой целки толстенький деревянный хвостик открывачки.

Целка сопротивлялась только на самом входе, потом же неожиданно легко поддалась и пропустила нырнувшую внутрь открывачку до самого Катенькиного кулачка. Катенька почувствовала совершенно незнакомое ощущение инородного гладкого тела внутри себя и замерла в лёгкой неге от накатывающего волнами кайфа. Кайф, впрочем, накатывал более от собственной смелости, чем от физических ощущений, и Катя с широко раздвинутыми ногами пробирала пальчиками волосню на пизде, тянула в стороны опушённые губки и с любопытством рассматривала казавшееся просто каким-то невероятным сопряжение своего уходящего внутрь розовыми створками тела и округлого древка спрятавшейся по самый «серп-и-молот» в ней открывачки… (К этой странной чудесной истории посоветуем Вам много расчудесного извращенного русского видео — прим.ред.)

«Атас!», бесспорно, это было довольно немилосердно — прервать её лишь приступающие нежные ощущения внутри дробным стуком во внешнюю дверь. Открывачка почти мгновенно оказалась на столе под кипой прошлогодних газет, трусы взлетели по пухлым ногам и запечатали напрочь разыгравшуюся было пизду, а юбка не снятой школьной формы торопливо оправилась спорыми Катюшиными руками.

— Кто там? — Катя, чувствуя некстати разыгравшийся румянец на щеках, готова была рассердиться без всякого повода на любого оказавшегося за дверью; странным показалось на мгновение лишь то, что она прозевала дежурный скрежет и лязг входной калитки во двор…

Никто не отвечал, но Катя и не собиралась в волненьи своём заниматься выяснением личности через простенок двери. Она дёрнула крючок и потянула ручку. Одуревший от зноя, полусонный Бермудд сидел на бетонных ступеньках крыльца, изредка жалобно мяукал и при почёсывании правой задней за левым передним умудрялся жопой стучаться в дермантиновую обивку двери…

— Бермудд — скотина! Животное!

— Мяу!

— Это ты тут стучишь? Я же чуть не уписалась из-за тебя!!!

— Мяу!!

— Заходи уже! Только сразу: с обедом не угадал! Я уроки учу.

— Мяу…

Вальяжной походкой черно-белый сибирский увалень проследовал в затенённую комнату и развалился на полдивана. Катюша со вздохом вытащила из под его обнаглевшей от достигнутого счастья морды расстёгнутый портфель: всего какие-то несколько несчастных минут сбили напрочь всё настроение и предстоявшие пара-тройка часов домашнего одиночества теперь представлялись совсем не в радужном свете — кроме необходимых к выучиванию уроков в голову действительно больше ничего не лезло. Катя сдвинула газеты на край стола, опустила портфель на стол и обречённо потянула школьный фартук вместе с платьем через голову. Подступающую образовательную депрессию решено было поправить песочным печеньем из вазочки на серванте. Вскоре Катюша в домашнем халатике сидела за экзальтированно причудливыми формулами астрономической алгебры и в тоске просыпа? ла сухомятку печенья в себя и на письменный стол.

Жизнь пошла на поправку после стакана холодного молока из холодильника, которое было честно разделено с взвившимся с дивана Бермуддом в пропорции один к трём. Катюша хорошенько выписялась в туалете и, натягивая трусы, вдруг обнаружила их почти крахмальную твёрдость в промежности. Любовные игры с самой собой не прошли бесследно, и просохшая заскорузлая ткань напомнила о необходимости преждевременной перемены трусов на свежую пару.
«А, ладно, потом… «, впитывающееся внутри неё в песочное печенье нежное молоко неудержимо тянуло прилечь с любимой книжкой, «У-упс! Пека!» — Катюша ловко скользнула на поверхность дивана прямо перед самой мордой изготовившегося уже к прыжку вверх Бермудда, и тот обижено подул в пушистые щёки, деланно непринуждённо отворачиваясь в попытке лизнуть себя за ухом. Стоит ли говорить о том, что любимой книжкой у Катеньки была вовсе не межзвёздная алгебра…

Когда приключения Тома Сойера дошли до голозадого барахтанья с Гекльбери Финном на острове их Свободы, Бермудд впёрся на незначительную остававшуюся незанятой площадь дивана в ногах и естественно повёл себя так, будто это не он, а Катенька только что к нему вспрыгнула — он же лежал здесь всегда и места ей уступать не собирался. Увлёкшаяся чтением Катюша обнаружила себя непроизвольно поджимающей к животу ноги и рискующей свалиться с дивана под напором мягко вдавливающихся в её ляжки кошачьих лап. «Фу, жарко!», она расстегнула спереди весь халат и отбросила его верхнюю полу назад, восстанавливая паритет и безжалостно вминая раскинувшийся пух и мех позади себя в спинку дивана. Бермудд проснулся, вывернулся из-под её пухлой белой коленки и взобрался на обнажённый Катенькин бок.

— Бермуша, не лезь, без тебя жарко… — Катеньку начинало умаривать сном, она несколько раз несильно потолкала развалившегося на ней кота, и тот, наконец, опрокинулся вниз, к ней под голый живот, и так и заснул в каком-то полувывернутом состоянии с запрокинутыми кверху всеми четырьмя лапами.

Катенька ощутила внезапно невероятный прикол от мягкого шерстистого меха Бермудда легко щекочущего её по животу и сама смежила вежды над поплывшими перед глазами буквами. Картины острова Свободы из книги стали перебираться в её сознание дымкой сновидений, и Катя почему-то представила себя третьей и отнюдь не лишней среди двух малолетних шалопаев удравших от всех на свете. Но нежную завесу прекрасной мечты внезапно резко и ярко пересёк вновь вспыхнувший пред Катенькой образ распустившейся алой розой пизды с нацеленным на неё мужским языком… Катюша очнулась от того, что Бермудд с приглушённым мурлыканьем настойчиво тыкался куда-то ей под живот своим усатым носом.

— Куда ты, Бермуш? Ты чего? Фу! — Катя попыталась слегка потянуть явно заблудившегося и что-то перепутавшего со своим кошачьим чутьём любимца за мягкий загривок.

Но Бермудду, похоже, очень чем-то приглянулись Катюшины домашние трусики, и вместо того, чтобы податься назад, он ещё сильнее толкнулся вперёд всем корпусом и в результате пронырливая кошачья морда вместе с усами оказалась прямо между чуть разъехавшихся от неожиданности Катенькиных ног.

— Да?? — Катюша с возникшим вдруг любопытством взглянула вниз, чуть приподнялась на локте и немного пошире развела коленки.

Очевидно и невероятно счастливый Бермудд упоённо лизал просоленную чуть заметную желтоватую полосочку прямо в промежности Катенькиных трусов. «Ого!», в животе что-то тихо-весело заиграло, и Катеньке показалось, что она видит, как надуваются через тонкую ткань трусов её половые уже не детские губки. «А если так?», Катюша осторожно просунула указательный пальчик под шеей урлычащего кота и потянула набок резинку трусов. Открывшаяся скользкая щель чуть не свела бедного любимца с ума: Бермудд в своём ритмичном нализывании замурлыкал так, будто перед ним распахнулось озеро валерьянки, и вдобавок вовсе прикрыл глаза…

От невероятного и очень быстрого кайфа прикрыла глаза и Катюша. Словно легчайший розовый дым пеленою окутал всю её с ног до головы. Она будто бы куталась в нём, вертясь на диване всем телом и лишь едва не отрывая щекотно-безумствующей пизды от морды упивающегося счастьем Бермудда. Резинка трусов чуть не рвалась и сильно врезалась в нечувствующие её пальцы, когда Катеньку будто слегка подкинуло жопой вверх, Бермудд остался где-то внизу, а она вся от кончиков пальцев на ногах до пронизываемых нежным током волос на голове затряслась в охвативших её спазмах оргазмо-конвульсий.
.. «А-ах!», воскликнула Катенька, кончая всё разом, и рухнула со своего прогнутого мостика на диван и Бермудда. «Мяу… «, Бермудд, чуть протрезвев, выбарахтался из-под неё и покинул диван.

— Ах-ах-ах! — раздалось сочувственным затихающим эхом ей в ответ.

Катенька едва перевела взгляд из океана своей эйфории по направлению этого постороннего, но почему-то не вызвавшего никакого опасения в ней звука-голоса. На столе среди газет сидел какой-то сказочно-мультипликационный персонаж напоминавший всех петрушек и буратин из детски весёлых картинок одновременно. Нос у него, правда, был вполне нормальный, но по всему периметру одеяний были разбросаны самые психоделически разнообразные цветы. Вся же телесная конструкция явно указывала на руки национальных умельцев: живая игрушка всеми своими потешными шарнирами вызывала одно лишь ассоциациативное определение — «по пояс деревянный».

— Ты… вы… кто? . . — Катенька с трудом пыталась проморгаться на совершенно уже не приличествующее её возрасту иллюзорное отклонение от реальности, вывалившееся, похоже, из каких-нибудь гостей у сказки.

— Открывашка! — просто представилось разноцветное явление. — А ты кто думала — хуй?

— Х… как?! — Катюша в возмущении окончательно пришла в себя: такие слова при ней не позволял себе произносить даже Вовка, которому общей любимицей прощалось куда больше, чем остальным.

— Да хуй его знает как… — оживлённо откликнулся в готовности изложить всё что потребуется сказочно-хулиганский персонаж. — Назвали так — Открывашка. Вот и сижу… Что — понравилось? Знаешь скольких таких откупорил?

— Что… понравилось? — Катюша пыталась срочно встретиться с доводами разума, но тут заметила болтающуюся на ухе изукрашенного типа болтающуюся стальную клипсу «серп-и-молота», и догадка мгновенно озарила её. Сразу стало всё очень ясно, волшебно и… стыдно. — Как — «откупорил»?

— Чего — «Как»? Я ж придуманный для того! Чего же тут сложного? Банке какой-нибудь сельдяной-жестяной, полнообъёмной дно вскрыть или у проститутствующей по стеклотарным заводам бутылки по второму десятку раз уж на неё наложенную девичью доблесть с узкого горлышка одним щелчком снять так чтоб стёклышко взвизгнуло… Или уболтать трёхлитруху покатую, смять преграду ей больше ненужную, да влезть в её солоно-сладкие сочащиеся нежным соком поалевшие помидоры… Или сгущёнку вовсе себе ещё глупую кропотливо и бережно проковырять до разлива липких слюней её по её же губам… Или банке с кабачковой икрой всадить и устроить совсем уж отклонённый от нормы в брызгах конфуз на весь кухонный стол… Много разного безобразиев я люблю! . . Тебя-то будем ебать?

— Не надо! — взвизгнула несколько неоправданно Катенька, словно смешной болтун-персонаж и на самом деле мог спрыгнуть со стола и начать сексуал-домогания.

— А чего ж тогда совала в дыру меня? Спасибо, кстати, и благодарность, как фее-волшебнице — это я из-за тебя превратился в теперишнего. Мне так нравится. Из одной благодарности могу дрюкнуть… Как — хошь?

— Так ты — открывачка?! — Катюша медленно снималась с тупик-тормозов. — Моя открывачка? А почему же весь разрисованный — у меня открывачка простая была…

— С ложками хохломскими делали и с досками для капусты. Вот и цветной. Поебать тебя?

Похоже было на то, что куда бы не ехал в своих размышлениях этот шарнирный комик, выезжал он всё время к одному и тому же своему вопросу.

— Не будем, я — девочка! — не выдержала его напора и сердито всё разъяснила одним махом, надув губки на его хамство, Катенька. — И вообще, как тебе не стыдно, Открывашка? Мы знакомы с тобой первый день, а ты говоришь такие слова и всякие гадости?!

— А чего же тут ждать! — искренне удивился хохломской девиант.
— Ебаться обоим-то хочется, у всех всё стоит так, что не до прелюдии. Сунуть тебе?

— Что… стоит? — неуверенно заинтересовалась Катюша, почувствовав вдруг, что трусы на ней под халатиком заново предательски мокрые.

— Да вот что стоит… — деревянный человечек крайне непристойно заковырялся в мотне своих бирюзовых шортиков. — Вот — побратим-открывашка мой! Как мыслишь — без смазки войдёт?

И он с гордостью уставил на Катеньку из-под своего живота точную копию её родимой открывачки, которую полтора часа назад она со всей осторожностью, но очень усердно запихивала себе в пизду… Этот небольшой деревянный хуй покачивался под животом ухмыляющегося во весь буратинский свой рот Открывашки, а под стволом ещё были подвешены два цветастые в тон хозяину киндер-сюрприза — его шоколадные яйца.

— Нет! — в последний раз строго предупредила своего баламута-гостя Катюша.

— Нет, так нет… — спрыгивая со стола и отвинчивая крышку с тюбика детского крема, проговорил деловито-озабоченно Открывашка. — Тогда смажем, конечное… Смажем и сможем, так ведь?

От его бесцеремонной нахрапистости у Катюши вспотели коленки. Она ещё пыталась отталкиваться от прущего к ней между ног малыша-Открывашки, но он всё более уверенно брался за жопу её, мял халатик и в конце концов порвал на письке трусы.

— Ах! — Катенька с ужасом взирала на то, как фигуристая с загогулиной на конце деревяшка медленно влазит в её голые волосатые губки.

— Ах-ах-ах… — затихающим эхом исполнен сочувствия ей вторил наглец-Открывашка, просовывая всё дальше и дальше, на самую глубь своего деревянного родственника. — Добрало? Дёна дно?

Со вздымающейся от дыхания грудью Катенька замерла, прикрыв до половины глаза и наблюдая, как начал шевелиться, потихоньку убыстряясь, в ней стержень-деревяшка туда и обратно. В животике всё согревалось так, будто в ней находилось что-то действительно мягкое и живое…

— Вот и целка, и ебём… Вот ведь — целка, а ебём… Вот, глянь… — завёл бесконечную прибаутку в лад покачиваниям своим в ней Открывашка, и Катюша обессиленно распустилась вовсе: широко, до предела, раздвинула пухлые свои коленки, подвинулась всею задницей на самый край дивана, и распахнула гостеприимно домашний халат…

А как стал добирать целенаправленным упорством своим Открывашка до того, что небо стало сворачиваться в бедну овечку, так Катюша ещё и хватилась ладонями за него, прямо за булки его небольшие поджаро-деревянные ходящие ей в пизду ходуном. Захорошело Катеньке всё вокруг, яйца-сюрприз шоколадные прямо в жопу мягко стучат, деревяшка под сердцем всё пробует, да стыдно со вкусом чавкает натяжка-пизда. Тут Катюша больше не вынесла, заегозила-задёргалась тазом по расшевелившей вдрызг её деревяшке, застенала протяжно, окончила…

— Вот и вскупорил! — довольный стоял между ног её непонятный-смешной весь в чудесных цветах. — А говоришь не ебёшься по пятницам! Приятельницам своим то напой…

Деловито покачивал ещё, но уже вмедленную доставал из отверстия целки деревянный свой струк.

— Завтра тоже приду! Здесь вот потрёшь… — предупредил всё улаживающую дыхание Катеньку, указывая себе на конец. — Поиграемса? . . Ну пока… Закрой глаза, открой рот!

И едва Катенька успела моргнуть — исчез. Смотрит Катенька — лежит среди кипы старых газет на столе открывачка обычная самая. Правда, мокрая-скользкая до того, что пришлось срочно в ванну нести — отмывать.

А так ничего: каких-то через полчаса были встречены родители сосредоточенным не в меру Бермуддом, запросившим сразу же себе дополнительный пай колбасы; а за уроками сидела само-приличница Катюша Винтовкина в меру украшенная румянцем от прилежания в грядущих школьно-научных успехах.
..

(Иллюстрированный вариант произведения на сайте «Ластонька» — http://lastonka.narod.ru)

* * *

У нас также ищут:

порно рассказы инцест дедушка, трахаться со змеей видео, библиотекаршу ебут, негры ебут наших жен, сын маму инцест японский, красивый судорожный оргазм красивой девушки, парень трахнул девушку а потом, порно групповуха с анальным фистингом, порно медсестры русские инцест, массажист трахнул японку, трахающиеся жены фото, жестко трахнул красивую в рот, бесплатное порно видео инцест изнасилованье, порно задрал юбку и трахнул, русские мамы инцест виола, Шеф и секретарша приятно ебутся в кабинете, фистинг с моей девушкой, мужик трахнул проститутку, русские женщины ебут страпоном видео онлайн, в гостях у друга трахнул его маму, мальчики ебут мамочек, мужчина и женщина трахается, инцест русский со смыслом, как я трахнул племяницу расказ, белочкина света выебана в рот и в жопу, смотреть бесплатно новые порно инцесты

мази от варикоза вен на ногах и их аналоги
отзывы крема от варикоза
мазь монастырская от варикоза купить
инструкция лиотон гель от варикоза
Купить VenoMax Active средство от варикоза в Гомеле
аналог препарата дон для суставов
мазь от варикоза на основе гепарина
средство от тяжести в ногах и варикоза
Купить Флеболайф средство от варикоза в Орехово-Зуево
крем бальзам зоо вип для суставов
Странности

Related posts